Щит для Каспия: нефтегазовые платформы закрывают 500-метровой зоной безопасности

Политологи оценили потенциал и скрытые риски принятой в РФ инициативы.

В России вступил в силу закон о защите морских нефтегазовых сооружений в секторе Каспийского моря. Он наделил ведомственную охрану и специализированные ЧОПы правом перехватывать и уничтожать любые беспилотные аппараты - в воздухе, на воде и под водой. Инициатива потребовалась, так как каспийские буровые платформы находились в правовой серой зоне, главным образом, из-за географических и юридических особенностей самого Каспия. При этом прежний ФЗ «О транспортной безопасности» не мог полноценно и автоматически защитить эти объекты в море. Новый закон полностью ликвидировал данный пробел, закрепив статус защитных зон юридически. И теперь границы безопасности вокруг морских платформ возникают автоматически, минуя бюрократические процедуры согласования.

По словам эксперта, актуальность проекта объясняется тем, что сегодня Каспийское море превратилось в критически важную транспортную артерию, где развивается МТК «Север - Юг» и растет товарооборот между Россией и Ираном. Защита этой инфраструктуры становится приоритетом, особенно на фоне эскалации конфликта на Ближнем Востоке и реальной угрозы ударов дронов.

Политолог-международник, заместитель генерального директора Центра политической информации Анастасия Гафарова добавила, что прежде неопределенности ситуации добавляло то, что Конвенция о правовом статусе Каспийского моря, принятая в Актау в 2018 году, хотя и была ратифицирована Россией, но в силу до сих пор не вступила, так как еще не ратифицирована всеми прикаспийскими государствами.

500 метров защиты

Согласно проекту, вокруг каждой нефтегазовой платформы создается зона радиусом 500 метров – это и есть тот самый защитный цилиндр, который распространяется на воздушное пространство, на водную гладь и вглубь до самого морского дна. И хотя для физического перехвата скоростного дрона 500 метро - критически мало, зона важна как юридический рубеж: при пересечении этой границы охрана получает право открывать огонь или активировать средства РЭБ без предупреждения. Закон разрешает привлекать к защите только Росгвардию, ведомственную охрану и специализированные частные охранные организации, прошедшие строгий отбор. У них в наличии - мобильные комплексы радиоэлектронной борьбы, противодронные ружья и гидроакустические системы для поиска подводных диверсантов.

В то же время Анастасия Гафарова считает, что цифра в 500 метров пока вызывает вопросы. «С одной стороны, она взята «не с потолка» и связана с особенностями воздействия РЭБ, чтобы обеспечить эффективность и не мешать другим объектам. Однако, с другой стороны, современные беспилотники могут преодолеть такое расстояние всего за 10 секунд. Надводные и подводные беспилотники двигаются медленнее, но их обнаружение технически сложнее», - подчеркнула политолог.

По ее словам, также нет ясности, кто конкретно обеспечит охрану объектов.

Финансовый вопрос

В России расходы на безопасность и антитеррористическую защищенность объектов ТЭК возлагаются на их владельцев. Так, компания «ЛУКОЙЛ», которая является главным пользователем недр в указанном регионе – она эксплуатирует крупные месторождения имени В. Филановского и имени Ю.Корчагина, оплачивает закупку систем мониторинга, радиолокационного оборудования, комплексов РЭБ и услуги лицензированной охраны. При этом Минобороны и ФСБ России не финансируют закупку оборудования для коммерческих вышек напрямую. Однако они обеспечивают глобальное прикрытие региона силами Каспийской флотилии, координируют действия защитных служб и делятся оперативными разведданными о возможных угрозах.

По мнению политолога, более вероятно, что руководство «Лукойла» будет искать некую форму частно-государственного партнерства с привлечением сил Росгвардии. Госпомощь вполне может быть обменяна на встречное обязательство нефтегазовой компании, вроде доппоставок нефтепродуктов для нужд армии по фиксированным ценам или ускоренное финансирование социальных проектов в регионах присутствия. «И конечно, надо понимать, что государство заинтересовано в такой кооперации. Любой инцидент в замкнутом Каспийском море, например, связанный с разливом нефти, несет колоссальные имиджевые риски для всего российского государства», - подчеркнула политолог.

Побочные эффекты

Не создадут ли новые жесткие правила критических препятствий для мирных граждан и рыболовецких судов? Есть ли риски для экологии с учетом того, что Каспийское море является хрупкой экосистемой, и любой крупный разлив нефти в результате атаки БПЛА может обернуться региональной экологической катастрофой.

В целом, по задумке авторов, новый закон призван установить понятный баланс между экономической деятельностью и безопасностью в Каспийском регионе: охранные структуры получат право для мгновенного реагирования, финансовая нагрузка перекладывается на недропользователей и защищает хрупкую экологию закрытого моря, не создавая при этом барьеров для законного гражданского судоходства. В то же время принципиально ничего нового принятые поправки не предполагают. Общие механизмы уже отработаны в Крыму, а под Каспий эти механизмы в силу роста напряжения там подводятся уже в силу необходимости.

«В ближайшей перспективе будут решаться сугубо практические вопросы - как ЧОПы и спецслужбы будут привлечены к работе, как будет проводиться оснащение объектов. Однако нельзя исключать того, что в будущем неизбежная милитаризация региона и растущие риски серьезных провокаций добавят России напряжения в отношениях с соседями», - отметила политолог. Таким образом, цена безопасности на Каспии может оказаться гораздо выше, чем просто расходы на охрану.