Об этом в беседе с отраслевым СМИ «Промышленность России» рассказал директор ОАО «РЖД» по коммуникациям Юрий Нагорных, комментируя инвестиционные планы компании и их связь с договорённостями, достигнутыми на полях форума. Он напомнил, что утверждённая на 2026 год программа РЖД объёмом 713,6 млрд рублей в значительной мере ориентирована на поддержание и обновление инфраструктуры, которая обеспечивает выход грузов к портам и далее — на рынки Каспийского региона и за его пределы.

По словам Нагорных, транспорт и инфраструктура на ПМЭФ‑2026 обсуждались как самостоятельный каркас экономической повестки, а не как вспомогательная тема. Для каспийских направлений это означает, что внимание уделяется не только морской логистике, но и тем участкам сети, которые подводят к портам сырьевые потоки, продукцию обрабатывающей промышленности и контейнерные грузы.

В 2026 году РЖД направляют значительные ресурсы на капитальный ремонт путей, модернизацию станций, обновление автоматики, электроснабжения и связи, а также на закупку новых локомотивов и вагонов.

«Это те вложения, которые позволяют говорить не только о сегодняшнем дне, но и о завтрашних возможностях для коридоров, важных для Каспийского региона», — поясняет представитель компании.

Отдельно Нагорных выделяет высокоскоростную магистраль Москва – Санкт‑Петербург, которая, казалось бы, далека от Каспия, но фактически становится частью общей сети, задающей новый стандарт сервиса и скорости для всей системы. По его словам, «там, где появляется современная железнодорожная инфраструктура, меняется и логика бизнеса: он начинает по-другому смотреть на маршруты, на запасы, на планирование».

Подводя итоги форума, он напоминает, что без сильной железнодорожной сети разговоры о новой модели роста и роли России как одного из ключевых транзитных мостов между регионами останутся на уровне красивых презентаций.

«Наша цель после ПМЭФ‑2026 в том, чтобы за каждым подписанным соглашением стоял реальный маршрут — с отремонтированными путями и станциями, понятными графиками и инфраструктурой, готовой к росту грузопотоков, в том числе на Каспий», — заключает Юрий Нагорных.

Санкционное давление и нестабильность вокруг Ирана только повышают значимость транспортных коридоров, портовой инфраструктуры и расчётов в национальных валютах для обеспечения устойчивости российской экономики. Как сообщил сетевому изданию «Каспий сегодня» политтехнолог Сергей Толмачёв, у России в регионе уже сформирована предметная повестка — от развития международного транспортного коридора «Север–Юг» и портов Астрахань, Оля, Махачкала до усиления каспийского торгового флота и логистических узлов в Дагестане и Азербайджане, и сегодня важнее не новые декларации, а конкретные контракты и сроки их реализации.

— Кавказ и Каспий сегодня — одна из самых чувствительных геополитических точек на карте Евразии. На фоне войны вокруг Ирана и попыток раскачать Армению, перетянуть её на сторону Запада, значение региона для России резко возросло. Предстоящие выборы в Армении — это во многом развилка не только для самой страны, но и для всей архитектуры Южного Кавказа.

При этом у России есть содержательная, позитивная повестка: международный транспортный коридор «Север–Юг», расчёты с Ираном в национальных валютах, развитие портов Астрахани, Оли, Махачкалы, рост каспийского торгового флота, логистические узлы в Дагестане и Азербайджане. Это не абстрактные планы, а уже работающая инфраструктура, которая в условиях санкционного давления приобретает для нашей страны стратегическое значение.

От ПМЭФ жду предметного разговора именно об этом: как наращивать пропускную способность коридора «Север–Юг», как закреплять расчётную и транспортную связность с Ираном, как выстраивать долгосрочные форматы сотрудничества с прикаспийскими соседями. Здесь нужны не декларации, а конкретные контракты и понятные сроки их реализации.

Ключевой спикер юбилейной сессии ПМЭФ‑2026 «25 лет ШОС: новый этап развития торгово‑экономической и деловой повестки» и полпред президента России в Конституционном суде Дмитрий Мезенцев, стоявший у истоков создания ШОС, отметил интеграционную роль России не только в рамках организации, но и в Евразии и мире в целом. По его оценке, Москва продолжает выступать одним из центров, вокруг которых выстраиваются процессы многостороннего сотрудничества.

«Мы сегодня живём во время турбулентности, нестабильности, системного попрания норм международного права ведущими странами мира, прежде всего Евросоюзом. И этому может противостоять, во всех смыслах и направлениях такого взаимодействия, Шанхайская организации сотрудничества как пример сбалансированного, равноправного, уважительного отношения стран-членам организации» — сказал Мезенцев.

Он добавил, что ШОС удаётся добиваться равноправного и сбалансированного взаимодействия между странами, вне зависимости от экономического потенциала, территории и ВВП.

Директор Центра междисциплинарных исследований ИГМУ ВШЭ Марат Зембатов добавил, что Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) давно назрел вопрос о создании банка развития. Он подчеркнул, что в нынешней международной обстановке Россия совместно с дружественными странами‑членами ШОС усиливает «созидательный трек» интеграционной активности и его экономическую составляющую.

Зембатов напомнил, что опыт банка развития БРИКС подтверждает востребованность такого формата, а страны ШОС уже «давно и прочно встали на путь интеграции транспортно‑логистических, энергетических, продовольственных и финансовых направлений сотрудничества в экономике и не сойдут с него».

Как сообщил сетевому изданию «Каспий сегодня» первый заместитель председателя Комитета Государственной Думы по международным делам Шамсаил Саралиев, связка Каспий – Иран – Кавказ становится для России зоной, где политические договорённости подкрепляются модернизацией портов и каналов, строительством нового флота, упрощением процедур на границах и выстраиванием долгосрочных правил торговли, что превращает регион в один из ключевых опорных узлов новой логистики и экономического присутствия нашей страны.

— Первые итоги ПМЭФ‑2026 показывают, что тема логистики и новой географии сотрудничества ключевая для России сегодня. Каспий, Иран, Кавказ — это уже не «перспективное направление», а зона, где от политических договорённостей и меморандумов переходят к конкретным проектам, контрактам, строительным графикам и совместным компаниям.

Если говорить о каспийском измерении, то здесь на первый план выходит связка коридора «Север–Юг» и прикаспийских портов. Да, регион объективно остаётся узким местом для роста грузопотока, но именно поэтому он же становится точкой приложения усилий: обсуждаются параметры дноуглубления и модернизации каналов, постройка нового флота, синхронизация мощностей российских и иранских портов, упрощение таможенных и пограничных процедур. Это та практическая повестка, которая напрямую влияет и на наши регионы Поволжья и Юга России, и на партнёров по СНГ.

Отдельная тема — взаимодействие с Ираном и странами Кавказа. На полях форума уже видно, что мы выходим на более высокий уровень координации: от обсуждения отдельных маршрутов к формированию устойчивых правил игры по тарифам, страхованию, расчётам в национальных валютах. В условиях непростой ситуации на Ближнем Востоке и вокруг Южного Кавказа это особенно важно: стабильная логистика и понятные экономические рамки работают как фактор предсказуемости и безопасности для всего региона.

Для нас, как для парламентариев, ПМЭФ — это возможность увидеть, где политические решения реально подкрепляются экономическими шагами. Первый день форума показывает: у каспийского направления, у коридора «Север–Юг», у нашей кооперации с Ираном и странами Кавказа есть не только стратегические декларации, но и практическая повестка на ближайшие годы. Задача внешнеполитического и парламентского блока — обеспечить этим процессам надёжную международно‑правовую и договорную основу, чтобы бизнес и регионы ощущали, что у этих проектов есть длинный горизонт и серьёзная политическая поддержка.

В Государственном музее‑заповеднике «Царское Село» в дни Петербургского международного экономического форума прошли «Креативные диалоги», посвящённые развитию креативной экономики России, сохранению культурного наследия и использованию потенциала территорий. Мероприятие уже во второй раз собрало представителей органов власти, госкорпораций, отраслевых ассоциаций, образовательных и культурных учреждений, а также креативного бизнеса, сообщает отраслевое СМИ «Креативные индустрии».

Замминистра экономического развития России Татьяна Илюшникова заявила, что креативная экономика является сегодня одним из ключевых драйверов диверсификации экономики. По ее словам, это происходит благодаря высокой маржинальности и мультипликативному эффекту для смежных отраслей. Она сообщила, что минэкономразвития России подготовило проект Стратегии развития креативных индустрий до 2036 года, который включает меры по развитию системы управления, инфраструктуры, кадрового потенциала, защиты интеллектуальной собственности, экспортной поддержки и роста компаний.

«Для системного роста сектора минэкономразвития России подготовило проект Стратегии развития креативных индустрий до 2036 года [...] Все направления комплексно увязаны и реализуются в отраслевом разрезе. Документ внесен в правительство России и по поручению президента России Владимира Путина должен быть принят в этом году», — сказала Илюшникова.

Зампредседателя правительства России Александр Новак в своём обращении напомнил, что по итогам 2025 года доля креативной экономики в ВВП страны достигла 4,2%, а к 2030 году её планируется увеличить до 6%.

«Предстоит обеспечить не только количественный рост, но и качественное развитие отрасли – внедрять новые профессии, устойчивые модели бизнеса, масштабировать локальные творческие продукты, работать над сохранением и приумножением культурного наследия и развитием потенциала территорий», — отметил он.

Зампредседателя Совета Федерации Инна Святенко сообщила о работе над законопроектом о ремесленной деятельности, который должен определить меры господдержки и создать более понятные условия для мастеров и ремесленных объединений.

«Разработка закона о ремесленной деятельности имеет стратегическое значение как для сохранения культурного наследия нашей страны, так и для развития современной креативной экономики», — подчеркнула она.

Она отметила, что особое значение имеет возможность создания системы подготовки кадров и передачи знаний, навыков и технологий следующему поколению мастеров.

Депутат Государственной Думы Денис Кравченко, в свою очередь, назвал одной из задач стимулирование компаний реального сектора чаще обращаться к представителям креативных индустрий.

«Ключевая задача касается стимулирования компаний реального сектора экономики чаще обращаться к представителям креативных индустрий. Промышленность, строительство, сельское хозяйство зачастую не полностью используют потенциал дизайна, архитектуры, рекламы для повышения конкурентоспособности своей продукции», — заявил он.

По мнению Кравченко, промышленный дизайн помогает увеличивать добавленную стоимость продукции и многие предприятия уже обращаются за поддержкой к российским специалистам. Государство в этой ситуации должно помочь укрепить подобное сотрудничество.

Генеральный директор АО «Газпром‑Медиа Холдинг» Александр Жаров отметил растущую роль медиахолдингов в формировании креативной экономики. По его словам, медиа и кино обладают значительным потенциалом, но для устойчивого развития сектору нужны гранты, субсидии, рибейты и эффективный диалог с обществом. Жаров подчеркнул, что «Газпром-Медиа Холдинг» уже работает по правилам «экономики внимания», борется за зрителя и создает гарантированно востребованный контент.

Как сообщил сетевому изданию «Каспий сегодня» политолог Олег Ведутов, в каспийской повестке ПМЭФ‑2026 на первый план выходят вопросы единой тарифной политики с Ираном, серийной постройки флота и модернизации портовой инфраструктуры, а также развития кавказских логистических и перерабатывающих мощностей, и именно через снятие этих институциональных и инфраструктурных ограничений Каспий окончательно превращается из просто региона на карте в полноценный логистический узел с измеримой экономикой.

— К июню 2026 года международный транспортный коридор «Север – Юг» уже вышел из стадии пилотных запусков и концептуальных дискуссий. Это работающая артерия с узкими местами, которые теперь расшивают не меморандумами о намерениях, а проектной документацией и конкретными бюджетными обязательствами. Каспийский регион при этом одновременно выступает и главным бенефициаром, и главным лимитирующим фактором этого маршрута.

На ПМЭФ‑2026 в этой повестке особенно важны три направления, каждое из которых тянет за собой реальные контракты.

Первое — иранский трек и формирование единого тарифного контура. Переговоры с Тегераном переходят в плоскость сквозной тарифной политики. Логичным шагом выглядит запуск единого логистического оператора для маршрута «Север – Юг» без разрыва юрисдикций на российско‑иранской стыковке. Ключевой акцент делается на параметрах: долгосрочные тарифные сетки с горизонтом в три–пять лет и технологии расчётов через связанные национальные платёжные системы. Пока этого нет, частные грузопотоки с большой осторожностью заходят в коридор. Второй важный слой здесь — достройка участка Решт – Астара. Это уже не тема абстрактных обсуждений, а вопрос конкретных сдвигов сроков по кварталам. Форум даёт возможность сверить часы с иранской стороной по реальным графикам укладки путей.

Второе направление — каспийская инфраструктура, прежде всего суда и глубины. Узким местом коридора остаётся сам Каспий: дефицит рефрижераторного и контейнерного флота класса «река – море», ограниченная пропускная способность Волго‑Каспийского канала. На ПМЭФ ожидается пакет контрактов на серийную постройку сухогрузов на астраханских и нижегородских верфях — не рамочные соглашения, а твёрдые заказы с чёткими графиками спуска на воду. По портам критична синхронизация мощностей Астрахани, Оли, Махачкалы с иранским Энзели. От форума ждут ясности по параметрам дноуглубления, расширения причальных фронтов и их привязки к прогнозным грузопотокам.

Третье направление — кавказское звено, где логика смещается от чистого транзита к промышленной логистике. В Дагестане особый интерес представляют проекты создания складских хабов сухого портового типа и площадок для лёгкой переработки грузов — розлива, фасовки, низкой сборки. Это переводит регион из роли простых ворот в статус перевалочного узла с добавленной стоимостью. По Азербайджану ключевой вопрос — технологическая стыковка железнодорожных стандартов и таможенных процедур с иранским участком коридора. Баку остаётся важнейшим транзитным звеном, и его интеграционные параметры должны быть определены максимально предметно.

В таком контексте ПМЭФ‑2026 в каспийской повестке — это, по сути, момент сдачи первых объектов и подписания операторских соглашений. Ожидается снятие институциональных и инфраструктурных ограничений на маршруте: по тарифам, флоту, каналу, портам. Каспий окончательно перестаёт быть лишь географической зоной и превращается в расчётный логистический хаб с измеримой экономикой.

Как сообщил сетевому изданию «Каспий сегодня» депутат Государственной Думы России, член комитета по транспорту и развитию транспортной инфраструктуры Ринат Аюпов, запуск коридора «Север–Юг», перезапуск судостроения и судоремонта в Астраханской области, ввод в строй новых грузовых терминалов и наращивание мощностей местных портов уже привели к росту грузооборота, расширению номенклатуры перевозимых грузов и углублению социально‑экономического сотрудничества прикаспийских стран.

– Говоря о развитии логистической сферы Каспия, в первую очередь стоит начать с запуска международного транспортного коридора «Север-Юг». Он взял на себя роль альтернативного маршрута для грузопотока из России после введения санкций. Несмотря на то, что в настоящее время МТК снизил интенсивность своей работы из-за военного конфликта в Иране, он сумел доказать свою эффективность и оказал позитивное влияние на экономики регионов, задействованных в его обслуживании.

К примеру, в Астраханской области буквально за несколько лет произошел перезапуск судостроительной и судоремонтной сфер. Верфи регулярно получают новые заказы, активно проводятся дноуглубительные и дноочистительные работы, развиваются особые экономические зоны региона.

Астраханская область – ключевой участок коридора «Север-Юг». В этом помогает не только географическое положение, но и развитая портовая инфраструктура. На сегодня консолидированная мощность наших портов превышает 16 млн тонн. Они круглый год открыты для российских и иностранных судов. Номенклатура грузов сформирована из зерна, продуктов, пиломатериалов, цемента, металла, химических изделий и удобрений, полипропилена, оборудования, автомашин и прочего груза. По итогам первого квартала 2026 года грузооборот портового комплекса составил почти 1,5 млн тонн, более чем на 40% превысив показатели первого квартала 2025 года.

Продолжается совместная работа федерального и регионального правительства, портовых властей и собственников грузовых терминалов по созданию современной транспортно‑логистической инфраструктуры. Активно развивается крупнейший в Астрахани ирано-российский грузовой терминал. Терминалом создана судоходная компания, которая уже приобрела несколько судов. В конце 2025 года на площадке астраханской верфи завершились ходовые испытания сухогруза проекта RSD 49, который пополнил флот компании и будет эксплуатироваться на Каспии.

Ведется строительство нового грузового терминала для организации перевалки зерна, а также продолжается развитие мощностей по перевалке растительного масла. Наращиваются перегрузочные мощности на территории морского порта Оля.

Все это позитивно влияет на социально-экономическое сотрудничество прикаспийских стран и позволяет производителям выйти на новые рынки сбыта.

Как сообщил сетевому изданию «Каспий сегодня» депутат Законодательного собрания Ульяновской области, член Высшего совета ЛДПР Виктор Бут, связка Каспий – Иран – Кавказ превращается для России в ключевой маршрут новой эпохи: от того, насколько активно страна будет вкладываться в порты, железные дороги и логистические хабы и выстраивать прагматичный диалог с региональными партнёрами, зависит, сумеет ли коридор «Север–Юг» из линии на карте превратиться в «нервную систему» обновлённой российской экономики.

— Для меня ПМЭФ‑2026 — это уже не просто витрина экономики, а карта будущих маршрутов, по которым Россия будет жить ближайшие десятилетия. Сегодня по‑настоящему решается, кем мы будем: страной, отрезанной от мировых потоков, или страной, которая сама формирует эти потоки. В этом смысле тема логистики, Ирана, Кавказа и Каспия — не про географию, а про суверенитет.

Если смотреть на карту без идеологии, видно главное: коридор «Север–Юг» через Каспий, Иран и Кавказ — это наш шанс переразметить мировую торговлю в свою пользу. Когда нам закрывают привычные западные направления, грех не пользоваться тем, что история и география дали в руки: выход к Каспийскому морю, связи с Ираном, возможностями Азербайджана, Армении, всей дуги Кавказа. ПМЭФ‑2026 очень чётко показывает: те, кто успеют застолбить маршруты, порты, логистические хабы сейчас, будут зарабатывать и диктовать правила потом.

Отношения с Ираном — отдельная история. Нас много лет пытаются представить «страной‑изгоем». Но если смотреть на реальные контакты, а не на заголовки западных газет, то Иран становится для нас не проблемой, а партнёром в построении новой логистики и финансовых схем. Это и коридор через Каспий и Персидский залив, и совместные проекты в энергетике, и во многом схожий опыт жизни под санкциями. На полях ПМЭФ уже видно, что бизнес из Ирана, стран Персидского залива, Южной Азии смотрит на Россию не через призму чужой пропаганды, а через свои интересы — и это окно возможностей, которое грех не использовать.

Кавказ и Каспий — это не только «зона риска», как их любят рисовать наши недоброжелатели. Это узел, через который можно связать Россию с Индией, Ближним Востоком, Африкой, обойти затянутые петли старой системы морских перевозок. Вопрос в том, кто будет играть в этом узле первую скрипку: мы или те, кто привык договариваться за наш счёт. На ПМЭФ‑2026 как раз и видно, что вокруг темы Каспия идёт тихая, но очень серьёзная конкуренция — за маршруты, тарифы, правила игры.

Мне важно, чтобы на таких форумах мы меньше оправдывались и больше формулировали собственные правила. Если мы говорим о Каспии и Кавказе как о своих стратегических направлениях, то это должно означать не только заявления, но и реальные вложения в порты, железные дороги, логистические центры, таможенные и пограничные процедуры. Тогда коридор «Север–Юг» перестанет быть линией на карте и станет нервной системой новой экономики.

В мире, где старые центры силы уже не справляются с управлением, выигрывает не тот, у кого больше лозунгов, а тот, у кого лучше настроены потоки — людей, товаров, энергии, информации. ПМЭФ‑2026 хорош ровно настолько, насколько после него мы перестанем бояться смотреть на карту шире, чем от Бреста до Владивостока, и научимся говорить с Ираном, Кавказом и каспийскими странами как с партнёрами по большой игре, а не как с «приграничной зоной». Тогда у России есть все шансы перестать быть просто участником чужой логистики и стать одним из тех, кто задаёт её правила.

Как сообщил сетевому изданию «Каспий сегодня» депутат Государственной думы, заместитель председателя Комитета по развитию транспорта и транспортной инфраструктуры Юрий Григорьев, реализация коридора «Север–Юг» предполагает ускоренную модернизацию портов, железнодорожной и автодорожной сети, создание логистических хабов и понятных правил для инвесторов, чтобы обсуждаемые на площадке ПМЭФ‑2026 решения превратились в реальное конкурентное преимущество России, а не остались схемой на карте.

— Считаю, что развитие международного транспортного коридора «Север–Юг» сегодня — одна из первоочередных задач для России. В новых геополитических условиях именно этот маршрут даёт нам возможность выстраивать более устойчивые связи с рынками Азии, Ближнего Востока и глобального Юга, снижая зависимость от традиционных западных логистических направлений. Для транспортной отрасли это не абстрактный проект, а очень конкретный перечень решений по модернизации портов, железнодорожной и автодорожной инфраструктуры, погранпереходов, логистических хабов.

Повестка ПМЭФ‑2026 показывает, что запрос бизнеса на надёжные и предсказуемые транспортные маршруты только усиливается. Коридор «Север – Юг» здесь выступает ключевым элементом новой логистической архитектуры: чем быстрее мы снимем инфраструктурные ограничения, цифровизуем процессы и синхронизируем тарифную политику, тем более конкурентоспособными станут российские маршруты для международных грузопотоков. Это вопрос не только экономики, но и долгосрочного суверенитета: кто контролирует коридоры доставки товаров, тот во многом определяет свою роль в будущей конфигурации мировой торговли.

Важно, что речь идёт не только о крупных федеральных стройках. Реализация коридора «Север – Юг» — это тысячи километров дорог и железных дорог, десятки узловых станций, терминалов и портов, которые дают новые рабочие места, налоговые поступления и развитие для конкретных регионов. Для Государственной думы и профильного комитета приоритет очевиден: обеспечить нормативную базу, которая позволит ускорить строительство и модернизацию объектов, создать понятные правила для инвесторов, поддержать проекты государственно‑частного партнёрства. От того, насколько последовательно мы будем двигаться в этом направлении, зависит, станет ли обсуждаемый на ПМЭФ‑2026 коридор «Север – Юг» реальным конкурентным преимуществом России, а не только красивой схемой на карте.

Политолог Михаил Виноградов накануне Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ-2026) выделил три ключевые задачи, которые, по его мнению, нужно выполнить на мероприятии. Первая связана с классической функцией форумов — созданием горизонтальных связей и живых коммуникаций: неформальные контакты, закулисные договорённости и обмен оценками зачастую оказываются прочнее официальных протоколов, сообщает онлайн-радио «Голос СНГ».

Вторая задача — попытаться преодолеть конфликт между стремлением России сохранять заметное присутствие в постсоветских странах и слабым интересом к реальному содержанию процессов в них, считает Виноградов. Он отметил, что Москва мало погружается в детали и контексты внутренней политики соседей и не всегда готова признать, что картина мира не является чёрно‑белой.

Третий задача связана с тем, что после фактического сворачивания механизмов СНГ, что особенно заметно после 2014 и 2022 года, на первый план вышли двусторонние отношения. В таких условиях, считает Виноградов, ПМЭФ-2026 должен способствовать переходу от опоры на личную «химию» между лидерами к выстраиванию отношений на основе общих интересов. Он подчеркнул, что именно такая модель способна обеспечить более устойчивое взаимодействие, чем ставка на эмоции и личные симпатии руководителей.