Издание, которое станет визитной карточкой музея, поможет сделать важный шаг в популяризации археологического наследия Большого Алтая.

Над уникальным каталогом, который вышел на трёх языках (русском, китайском и английском), почти полтора года работали специалисты из России и Китая. В издание включены фотографии артефактов с сопроводительной информацией.

Инициатива создания каталога, охватывающего интервал более двух тысяч лет, исходила от китайских коллег из Центра совместных археологических исследований Шелкового пути Северо-Западного университета, которые уже имели опыт подобных изданий. Расходы, как по созданию оригинал-макета, так и типографские, взяли на себя коллеги из Китая.

Каталог будет полезен как студентам, так и широкому кругу читателей — тексты специально адаптированы, чтобы быть понятными.

Профессор Алексей Тишкин, главный редактор каталога с российской стороны, рассказал о сложностях отбора экспонатов: необходимо было учесть и научную ценность, и визуальную привлекательность предметов, а также уложиться в формат издания.

По окончании презентации состоялась экскурсия — директор Ярослав Фролов показал экспозицию Музея археологии и этнографии Алтая АлтГУ.

Почему именно Обь и Иртыш? Как рассказал заместитель директора Обнинского института атомной энергетики НИЯУ МИФИ, профессор РАН Алексей Панов, в ходе создания в СССР атомного проекта одними из первых были построены предприятия по переработке ядерных материалов на Урале (ПО «Маяк» в 1945 г.) и в Сибири («Сибирский химический комбинат» в 1949 г.). В начальный период эксплуатации этих заводов из-за несовершенства ряда технологических процессов происходил сброс жидких радиоактивных отходов (в большей степени стронция (90Sr) и цезия (137Cs) в водные экосистемы рек Теча – Исеть – Тобол – Иртыш и Томь – Обь. Как теперь живут эти реки и что важно знать людям, населяющих их берега?

Реки Обь и Иртыш объединяют свои воды на территории Ханты-Мансийского АО и активно используются местным населением в хозяйственных целях (рыболовство, водоснабжение, транспорт). Учитывая длительный и значимый вклад предприятий атомной промышленности в поступление техногенных радионуклидов в водные экосистемы Оби и Иртыша, в месте их слияния в начале 2000-х годов была заложена сеть радиоэкологического мониторинга. Инициатором этих работ стал выдающийся российский учёный, д.б.н., заслуженный эколог России А.В. Трапезников (1951-2023).

В указанных работах ученых представлен анализ содержания техногенных радионуклидов в воде, донных отложениях и пойменных почвах в районе слияния этих рек и определены фундаментальные закономерности пространственно-временной миграции радионуклидов в компонентах водных экосистем. Главное, что в первую очередь интересно местному населению,подтверждена радиационная безопасность для населения поверхностных вод Оби и Иртыша в месте слияния рек. За 10-летний период непрерывных наблюдений максимальные значения удельной активности 137Cs, 90Sr и 239,240Pu (плутония) в воде рек были на два-три порядка величин ниже нормы (то есть уровня вмешательства, установленного в НРБ-99/2009).

Но так было не всегда, отмечает Алексей Панов: радиационная обстановка в поверхностных водах этих рек динамически менялась на протяжении времени: так, удельная активность цезия в воде Оби изменялась до 60 раз и до 100 раз в Иртыше, по стронцию колебания активности составили 20 и 10 раз, а по плутонию 10 и 12 раз в Оби и Иртыше, соответственно. Что влияло на радиоактивное загрязнение донных отложений?

Например, такие факторы: поступившие ранее в водные экосистемы техногенные радионуклиды в результате деятельности предприятий атомной промышленности в начальный период их работы, включая аварийные ситуации; продолжающееся перераспределение радионуклидов по речным системам из зон их накопления от источников сброса, а также смыв радиоизотопов с территории водосбора, загрязненной в результате глобальных радиоактивных выпадений в результате испытаний ядерного оружия и радиационных аварий. Максимальная плотность загрязнения пойменных почв рек Обь и Иртыш в месте их слияния составила по 137Cs – 0,96 кБк/м2, по 90Sr – 2,1 кБк/м2, 239,240Pu – 0,017 кБк/м2. Отметим, что радионулиды распределялись в пойменных почвах и донных отложениях рек Обь и Иртыш неоднородно, происходило это в результате сноса вниз по течению верхних слоев почвы, их перемешиванием с донными отложениями и оседанием грунтов, что и сформировало уникальную динамическую картину поверхностного загрязнения изотопами поймы этих рек.

А что с рыбами? Подтверждена радиационная безопасность 11 видов рыб региона. Средняя удельная активность цезия в ихтиофауне была в 80 раз ниже норматива СанПиН, стронция – в 7 раз меньше граничного уровня. Ученые сформировали рейтинг безопасности видов рыб по степени снижения накопления техногенных радиоизотопов, что дает возможность планирования рыбного промысла. Максимальная аккумуляция радиоизотопов отмечена преимущественно в хищных (окунь, ерш, щука), а минимальная – в мирных видах (пелядь, лещ, плотва) рыбы. Это обусловлено особенностями их питания, процессами метаболизма и образом жизни.

Ученые оценили также и динамику содержания тяжёлых металлов и мышьяка в рыбе Оби и Иртыша – эти вещества определяются в ихтиофауне вследствие многолетней техногенной нагрузки от добывающих, промышленных, энергетических и сельскохозяйственных предприятий Урала и Сибири. Оценка санитарно-гигиенической безопасности рыбных ресурсов в районе слияния рек показала, что даже в условиях серьёзного антропогенного воздействия содержание нормируемых тяжёлых металлов и мышьяка в потребляемой местным населением рыбе отвечает действующим стандартам (с учётом консервативного подхода, учитывающего максимальные результаты измерений загрязняющих веществ). Aлюминий, железо и цинк определяют более 90% накопления в рассмотренных 12 видах рыб. Максимальные уровни содержания тяжелых металлов и мышьяка отмечены в леще, пеляди и плотве, а минимальные – в язе, налиме и щуке.

Но расслабляться не стоит, техногенная нагрузка на водные системы этих рек ежегодно увеличивается, поэтому исследования необходимо продолжать, причем не только в районе слияния Оби и Иртыша, но и в низовьях Оби в границах Ямало-Ненецкого автономного округа. Особенно это важно в связи с рисками глобального потепления климата и связанного с ними процесса таяния вечной мерзлоты, который может увеличить миграцию накопленных в донных отложениях и пойменных почвах техногенных радионуклидов в Нижнюю Обь и далее в Карское море.

Министерство экологии и природных ресурсов Республики Казахстан за 2025 год провело 1105 проверок хозяйствующих субъектов на предмет соблюдения экологического законодательства. В результате инспекций выявлено 2945 нарушений, по которым вынесено 1701 предписание об их устранении, сообщает пресс-служба ведомства.

По итогам проверок наложено 2602 административных штрафа на общую сумму 2,38 триллиона тенге, при этом оплачено 2357 штрафов на 5,06 миллиарда тенге. Дополнительно за нарушения прошлых лет в 2025 году взыскано ещё 33 штрафа на 231,9 миллиона тенге.

Всего за 12 месяцев в доход государства поступило 2414 административных штрафов на сумму 6,2 миллиарда тенге. В суд было направлено 12 материалов о приостановке деятельности нарушителей, и в шести случаях суды приняли решение в пользу приостановления работы предприятий.

Московский технический университет связи и информатики (МТУСИ) — один из ключевых вузов России и всего Содружества Независимых Государств в сфере связи и IT — 4 июля проводит день открытых дверей для абитуриентов из Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана и других стран региона, сообщает международное СМИ «Новости Центральной Азии».

Абитуриентам расскажут о программах бакалавриата и магистратуры по инфокоммуникациям, информатике, радиотехнике, экономике и управлению в отрасли, а также о бонусах для успешных студентов. Также на повестке дня будут правила приёма для граждан стран СНГ, возможности адаптации, условия проживания в Москве и перспективы для международных студентов. Представители МТУСИ отмечают, что будущим студентам при поступлении начисляют 2 дополнительных балла к ЕГЭ.

Более века МТУСИ остаётся флагманом подготовки кадров для отрасли связи и сегодня представляет собой крупный учебно‑научный центр, выпускающий специалистов мирового уровня. Учёба в МТУСИ строится вокруг практики: занятия проходят в центрах 5G–6G, на киберполигонах по защите информации, в лабораториях AR/VR‑разработок и квантовых технологий, где студенты работают на оборудовании, которое только начинает внедряться в крупнейших корпорациях. Университет сотрудничает более чем с 200 компаниями‑партнёрами телеком‑рынка, поэтому обучение опирается на реальные кейсы, а предложения о работе многие получают ещё на старших курсах. В МТУСИ подсчитали, что 97% выпускников находят работу по специальности.

Вуз также активно налаживает связи со странами Центральной Азии. Например, в 2025 году были заключены стратегические соглашения с ALT Университетом в Казахстане и Ташкентским университетом информационных технологий (ТУИТ) в Узбекистане, которые предусматривают совместные программы, академические обмены и исследования в сфере ИКТ; представители университета регулярно участвуют в образовательных фестивалях в Таджикистане. Сейчас в МТУСИ обучается более 800 студентов из стран СНГ, Африки и Азии, и многонациональная среда помогает им строить карьеру как на родине, так и за рубежом.

Ректор МТУСИ Сергей Ерохин отмечает, что университет создаёт все условия для успешной учёбы, комфортной адаптации и насыщенной студенческой жизни: иностранным студентам доступны современные корпуса, развитая инфраструктура, комфортабельные общежития и всесторонняя поддержка. По его словам, МТУСИ активно развивает международное сотрудничество с университетами и научными организациями разных стран, реализуя совместные образовательные и научные проекты, программы академического обмена и другие инициативы.

«Мы приглашаем талантливых молодых людей со всего мира присоединиться к МТУСИ, получить востребованное образование в ИТ, информационной безопасности, радиотехнике, сетевой инженерии и цифровой экономике, раскрыть свой потенциал и стать частью международного профессионального сообщества», — подчёркивает ректор.

2022 год стал переломным для мировой логистики. В условиях санкций Евросоюз и партнеры из Центральной Азии начали искать замену традиционным транзитным путям через Россию. Большие надежды в энергетической сфере возлагались на нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан (БТД). Ему отводили роль «спасительного моста» для казахстанской нефти на пути в Европу, однако геополитический оптимизм охладила экономическая реальность. БТД оказался не способен составить конкуренцию российскому направлению.

Экономические и логистические барьеры

Главным конкурентом БТД выступает российский Каспийский трубопроводный консорциум (КТК), и экономические показатели говорят сами за себя. Так, тариф на прокачку одной тонны нефти через КТК составляет около $38, а такой же транзит через Баку–Тбилиси–Джейхан обходится почти в три раза дороже – в $120. Большая разница наблюдается и в объемах: через БТД удается прокачивать только 1,5 млн тонн казахстанского сырья в год, а консорциум стабильно качает до 70 млн тонн нефти. Для частных нефтяных компаний, работающих в Казахстане, выбор очевиден – бизнесу невыгодно переплачивать огромную маржу ради «политической независимости» маршрута.

Проект Баку–Тбилиси–Джейхан также упирается в жесткие географические и ресурсные барьеры. В транзите из Казахстана больше других заинтересован Азербайджан, однако страна столкнулась с падением собственной добычи на основных месторождениях.

Кроме того, не хватает танкеров, чтобы перевозить миллионы тонн нефти с казахстанского берега на азербайджанский в условиях мелководья. Ситуацию усугубляет логистика – Каспийское море мелеет, и порты испытывают трудности с приемом крупнотоннажных судов. Фактически Каспий превращается в узкое «бутылочное горлышко», блокируя любые попытки масштабного транзита.

«Нефтепровод Баку–Тбилиси–Джейхан действительно сталкивается с рядом проблем. Одна из них – высокие тарифы на транспортировку. Так как объемы добычи сырья в Азербайджане снижаются, удельная стоимость прокачки каждой тонны увеличивается – чем меньше загружена труба, тем дороже обходится ее эксплуатация. Вторая проблема – это разница в сортах. Казахстанская нефть содержит много серы и по своим характеристикам близка к тяжелому российскому сорту Urals. А азербайджанская нефть – легкая и малосернистая. Когда в систему поступают даже прежние объемы казахстанского сырья, на выходе в порту Джейхан содержание серы в общей смеси повышается. Для Баку это оборачивается прямыми убытками: закладывая в трубопровод дорогую легкую нефть, на финальной погрузке он получает более дешевый сорт из-за ухудшения его качества», – заявил в беседе с редакцией «Каспий Сегодня» ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт и преподаватель Финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков.

«Кто компенсирует разницу в стоимости?» – задается вопросом эксперт. Одним из решений, по его словам, может стать повышение тарифа на транспортировку именно для казахстанской стороны. При этом дополнительные средства пойдут не только на покрытие транзитных расходов, но и на выплату компенсаций азербайджанским компаниям за ухудшение качества их сырья из-за повышенного содержания серы. «В противном случае у участников процесса останется лишь два пути: либо азербайджанские производители смирятся с финансовыми потерями при погрузке нефти на танкеры, либо стоимость прокачки по трубопроводу продолжит неизбежно расти», – уточнил Юшков.

Он уверен, что тариф на прокачку продолжит увеличиваться как для Азербайджана, так и для Казахстана – из-за падения общих объемов сырья в системе. «Единственная альтернатива для Астаны – радикально и постоянно наращивать поставки по этому маршруту. Но для Казахстана это невыгодно из-за сложной и дорогой логистики. Сырье необходимо доставить до Каспийского побережья, загрузить на танкеры, перевезти через море, разгрузить, оплатить транспортировку по БТД и лишь после повторной погрузки на танкеры в порту Джейхан отправить конечному покупателю», – уточнил Юшков.

Получается, что затраты на транспортировку через БТД оказываются значительно выше, чем при использовании Каспийского трубопроводного консорциума. Дополнительный штрих вносит и управленческий кризис. Решение британской компании BP передать функции оператора БТК азербайджанской госкомпании SOCAR международные инвесторы могли воспринять как тревожный сигнал – проект без технологической экспертизы BP рискует стать слишком «политизированным». Пока не ясно, сможет ли азербайджанская госкомпания управлять трубой эффективно и договариваться с соседями без арбитража Запада.

КТК и безопасность

Если главные уязвимости БТД связаны с дорогой логистикой и дефицитом мощностей, то ключевой вызов для Каспийского трубопроводного консорциума – риски безопасности на черноморском маршруте. Угроза повреждения касается не только самой инфраструктуры, но и танкеров, вывозящих сырье. «Украинские удары по судам в акватории Черного моря наносятся без оглядки на происхождение груза или его собственников. Под атаками оказывались в том числе танкеры с нефтью американской корпорации Chevron. Несмотря на то, что этот инцидент вызвал дипломатическую реакцию и вызов посла Украины в Госдепартамент США, ситуация не изменилась», – отметил Юшков. По его словам, в результате геополитическая напряженность напрямую бьет по экономике проекта: риски существенно повышают стоимость фрахта и страховки для судов, загружающихся на морском терминале КТК в районе Новороссийска.

Тем не менее текущие трудности на рынке воспринимаются как временные. «Экспортируемое сырье не находится под международными санкциями, а существующие риски безопасности в Черном море пока недостаточны для того, чтобы заставить Казахстан радикально изменить свои маршруты. Важным стабилизирующим фактором выступает акционерная структура: многие добывающие компании одновременно являются совладельцами Каспийского трубопроводного консорциума. Это означает, что часть расходов на транспортировку возвращается им в виде дивидендов», – добавил политолог.

Он отметил, что Москва не блокирует поставки по КТК, несмотря на то, что основными недропользователями и выгодоприобретателями на казахстанских месторождениях выступают американские и европейские корпорации.

«Своими действиями Россия демонстрирует, что не намерена перекрывать данный коридор по политическим мотивам. Следовательно, в долгосрочной перспективе стратегическое экспортное направление Казахстана вряд ли претерпит существенные изменения», – резюмировал Юшков.

Таким образом, несмотря на геополитический запрос на альтернативные маршруты, КТК сохраняет статус основного экспортного коридора для казахстанской нефти. Проект БТД в перспективе, вероятно, продолжит выполнять функцию лишь резервного направления.

Береговая линия Каспийского моря стала зоной экологического бедствия – волны выносят на берег сотни мертвых тюленей. Экологи и местные жители бьют тревогу: каспийская нерпа – уникальное млекопитающее этого региона – находится под угрозой исчезновения. Что погубило животных? Разобраться в вопросе, в котором переплелись природные аномалии, скрытые болезни и разрушительный человеческий фактор, попыталась эксперт института экологии НИУ ВШЭ Ирина Тельнова.

Основные версии

Массовая гибель каспийских тюленей – не рядовая природная флуктуация, а симптом глубокой системной проблемы, заявила эксперт в беседе с редакцией «Каспий Сегодня».

«Сейчас в экспертной среде нет консенсуса по одной-единственной причине, но складывается мозаика рисков, где каждый фактор усиливает другие. Одна из наиболее убедительных версий – это асфиксия из‑за выбросов метана и сероводорода со дна Каспия. При сейсмической активности газ прорывается к поверхности, формируя над водой зоны с критически низким содержанием кислорода. Тюлени, которым нужно регулярно всплывать для дыхания, попадают в эти «газовые ловушки» и гибнут от удушья. Эта гипотеза хорошо объясняет массовость и внезапность мора, а также характерную картину без внешних повреждений на тушах», – отметила Тельнова.

В экспертном сообществе также обсуждается версия, согласно которой иммунитет животных годами разрушает хроническое загрязнение тяжелыми металлами, нефтепродуктами и пестицидами из впадающих рек. В итоге тюлень настолько ослаблен токсинами, что становится легкой добычей для любого вируса.

«Накопление загрязнителей в организме животных ослабляет их иммунную систему, повышая уязвимость к любым дополнительным стрессам – будь то инфекция, перепады температуры или те же газовые выбросы. Однако чтобы достоверно подтвердить вирусную этиологию, необходимы исследования свежих, недавно погибших особей. В реальности туши часто обнаруживают спустя недели, когда ткани уже деградировали, и лабораторная диагностика становится малоинформативной», – подчеркнула эколог.

Тельнова также призвала обратить внимание на антропогенное воздействие, в том числе шумовое и физическое беспокойство от судоходства, разрушение ключевых местообитаний из‑за изменения уровня моря и сокращения ледовых полей, и промышленный прилов. Так, тюлени, случайно попадая в крупногабаритные рыболовные сети, запутываются в них, не могут подняться на поверхность и тонут. Рыбаки же выбрасывают погибших животных за борт, и спустя недели их тела прибивает к берегу.

В целом же по масштабу нынешняя ситуация пока не выходит за рамки обычных циклических колебаний. Однако внутренняя структура тревожит ученых. «Речь идет о системном снижении жизнеспособности популяции: растет смертность среди репродуктивно активных особей, включая беременных самок, а плотность тюленей в традиционных местах сезонного пребывания падает», – уверена Тельнова.

Угроза биологического коллапса

Статистика пугает – за последнее столетие популяция каспийского тюленя подошла к точке вымирания. Их численность сократилась более чем на 90%, с миллиона особей до десятков тысяч. Растут риски биологического коллапса: тюлень – это вершина пищевой цепочки Каспия, и его исчезновение запустит необратимую цепную реакцию. А она способна разрушить баланс рыбных запасов и превратить уникальное закрытое море в мертвую зону.

Так как Каспий поделен между пятью государствами, катастрофически не хватает скоординированных международных действий, чтобы решить экологическую проблему. Единой базы данных нет, также различаются экологические стандарты для бизнеса и нефтедобывающих компаний. Остановить вымирание могло бы создание заповедных зон на Каспии, но лишь при условии жесткого контроля. Необходим комплекс мер.

«Что нужно делать прямо сейчас? На национальном уровне – выстроить оперативную систему мониторинга: регулярные пробы воды и донных осадков, патологоанатомические вскрытия свежих туш, отслеживание миграций и состояния лежбищ. Параллельно требуется ужесточить контроль за рыболовством: внедрять селективные орудия лова, минимизировать прилов, активно бороться с браконьерством», – подчеркнула Тельнова.

В то же время на международном уровне необходима координация всех прикаспийских государств. «Каспийский тюлень, это трансграничный вид, и любые локальные меры будут иметь ограниченный эффект без общих правил и обмена данными. Создание сети особо охраняемых природных территорий – важный шаг, но он сработает только при грамотном проектировании: ООПТ должны охватывать не только морские участки, но и береговые лежбища, а также учитывать миграционные маршруты животных. Включение в эту систему реабилитационных центров позволит не просто охранять, но и активно спасать ослабленных и травмированных особей», – подчеркнула эколог.

Хотя ситуация с популяцией каспийской нерпы пока не прошла точку невозврата, массовая гибель животных тюленей показывает, что медлить нельзя. Чтобы не потерять этот редкий вид, прикаспийские государства должны действовать сообща уже сейчас.

Кадровый дефицит является одной из ключевых системных проблем развития Северного морского пути (СМП). Такое мнение сетевому СМИ «Русский Север Сегодня» высказал эксперт Максим Максимов.

Транспортной артерии нужны самые разные специалисты: механики, штурманы, капитаны. Немало открытых вакансий и на берегу. Там не обойтись без строителей, инженеров, логистов. Требуются метеорологи, учителя и повара. Высокий спрос и на IT-специалистов, которые будут заниматься внедрением искусственного интеллекта, работать с Big Data.

Из-за дефицита кадров затягиваются проектирование терминалов и пусконаладочные работы при строительстве кораблей. Корпорации начинают переманивать друг у друга специалистов высокими зарплатами, вследствие чего увеличивается стоимость проектов.

О причинах нехватки специалистов, о способах их привлечения, а также о перспективах роботизации Арктики читайте в материале сетевого СМИ «Русский Север Сегодня».

Как сообщил сетевому изданию «Каспий сегодня» руководитель Центра международного взаимодействия и сотрудничества, заместитель председателя Общественного совета при Россотрудничестве Арег Агасарян, задача России — закрепить эту связку не только на политическом уровне, но и на инфраструктурном, доведя до конца договорённости по коридору «Север – Юг», работе портов, паромных линий и единым правилам для бизнеса.

— Для России связка «Каспий – Кавказ – Иран» — это рабочий контур внешнеэкономической опоры. От того, как мы его настроим сейчас, зависит устойчивость наших потоков на южном направлении в ближайшие 10–15 лет.

Каспийский регион по факту превращается в узел сразу нескольких маршрутов. Это коридор «Север – Юг» с выходом к Ирану и дальше в Индийский океан, это обход нестабильных проливов, это сухопутные связки через Южный Кавказ. Здесь важно не придумывать новые конструкции, а довести до конца то, что уже согласовано: железнодорожные стыки, портовую инфраструктуру, паромные линии, единообразные процедуры на границе.

Отдельный блок — взаимодействие с Ираном и странами Кавказа. Любые крупные транспортные проекты в регионе без участия России и Ирана либо удлиняются, либо теряют экономический смысл. Наша задача — закрепить это не только политически, но и инфраструктурно: через договорённости по тарифам, страхованию, режимам работы на переходах, совместным рабочим группам по автоперевозкам и железной дороге. Тогда маршруты начинают работать не «по случаю», а в штатном режиме.

Повестка ПМЭФ‑2026 здесь выглядит достаточно прикладной. Обсуждаются конкретные параметры коридоров, а не общие формулы о «развитии сотрудничества». Бизнесу нужны ответы на простые вопросы: какие сроки доставки мы гарантируем, какие риски закрываем, какие правила будут стабильны на горизонте нескольких лет. Государствам важно то же самое, только в другом масштабе: насколько эти коридоры защищают экспорт и импорт от внешнего давления.

Сейчас окно возможностей ещё открыто. Каспий, Кавказ и Иран позволяют России выстроить южное направление так, чтобы оно не зависело от решений третьих стран и узких мест глобальной логистики. Но это требует дисциплины: меньше риторики, больше реализованных участков, подписанных регламентов и работающих процедур. В этом и есть смысл прагматичного диалога, о котором говорят на форуме: не соглашаться по всем вопросам, а уметь доводить до конца те проекты, где интересы объективно совпадают.

В России вступил в силу закон о защите морских нефтегазовых сооружений в секторе Каспийского моря. Он наделил ведомственную охрану и специализированные ЧОПы правом перехватывать и уничтожать любые беспилотные аппараты - в воздухе, на воде и под водой. Инициатива потребовалась, так как каспийские буровые платформы находились в правовой серой зоне, главным образом, из-за географических и юридических особенностей самого Каспия. При этом прежний ФЗ «О транспортной безопасности» не мог полноценно и автоматически защитить эти объекты в море. Новый закон полностью ликвидировал данный пробел, закрепив статус защитных зон юридически. И теперь границы безопасности вокруг морских платформ возникают автоматически, минуя бюрократические процедуры согласования.

«Законопроект был абсолютно необходим для обеспечения безопасности региона, учитывая особый правовой статус Каспия. Ранее каспийские буровые платформы находились в юридическом вакууме. Потому что Каспий является закрытым внутренним водоемом, и на него не распространяется общемировая Конвенция ООН по морскому праву», - пояснила в беседе с редакцией «Каспий Сегодня» старший преподаватель департамента зарубежного регионоведения факультета мировой экономики и мировой политики, заведующая научно-учебной лабораторией исследований современного Ирана НИУ ВШЭ Эльмира Имамкулиева.

По словам эксперта, актуальность проекта объясняется тем, что сегодня Каспийское море превратилось в критически важную транспортную артерию, где развивается МТК «Север - Юг» и растет товарооборот между Россией и Ираном. Защита этой инфраструктуры становится приоритетом, особенно на фоне эскалации конфликта на Ближнем Востоке и реальной угрозы ударов дронов.

Политолог-международник, заместитель генерального директора Центра политической информации Анастасия Гафарова добавила, что прежде неопределенности ситуации добавляло то, что Конвенция о правовом статусе Каспийского моря, принятая в Актау в 2018 году, хотя и была ратифицирована Россией, но в силу до сих пор не вступила, так как еще не ратифицирована всеми прикаспийскими государствами.

«Теперь же, с принятием нового закона, антитеррористическая защищенность объектов на Каспии будет определяться отдельными правилами, устанавливаемыми правительством РФ, то есть из общей стандартной системы проверок и присвоения категорий опасности и рисков они будут выведены. Цель таких мер тоже вполне понятна — это позволит быстрее реагировать на новые угрозы (например, дроны-камикадзе), под которые старая инструкция не заточена, и также назначать усиленную охрану без бюрократических проволочек, не дожидаясь очередной плановой проверки», - подчеркнула политолог.

500 метров защиты

Согласно проекту, вокруг каждой нефтегазовой платформы создается зона радиусом 500 метров – это и есть тот самый защитный цилиндр, который распространяется на воздушное пространство, на водную гладь и вглубь до самого морского дна. И хотя для физического перехвата скоростного дрона 500 метро - критически мало, зона важна как юридический рубеж: при пересечении этой границы охрана получает право открывать огонь или активировать средства РЭБ без предупреждения. Закон разрешает привлекать к защите только Росгвардию, ведомственную охрану и специализированные частные охранные организации, прошедшие строгий отбор. У них в наличии - мобильные комплексы радиоэлектронной борьбы, противодронные ружья и гидроакустические системы для поиска подводных диверсантов.

«Итоговые параметры зоны безопасности можно назвать оптимальными, так как они детально обсуждались и несколько раз корректировались в процессе доработки законопроекта. Сама же процедура создания зон будет носить уведомительный характер: недрапользователь обязан направить точные координаты объектов в ФСБ, Минэнерго, Минобороны», - добавила Эльмира Имамкулиева.

В то же время Анастасия Гафарова считает, что цифра в 500 метров пока вызывает вопросы. «С одной стороны, она взята «не с потолка» и связана с особенностями воздействия РЭБ, чтобы обеспечить эффективность и не мешать другим объектам. Однако, с другой стороны, современные беспилотники могут преодолеть такое расстояние всего за 10 секунд. Надводные и подводные беспилотники двигаются медленнее, но их обнаружение технически сложнее», - подчеркнула политолог.

По ее словам, также нет ясности, кто конкретно обеспечит охрану объектов.

«Первое, что следует из описания закона, это привлечение ЧОПов, пусть и не любых, а только отвечающих требованиям правительства РФ. Но также стоит отметить, что в тот же пакет майских поправок была внесена корректировка в ФЗ № 35-ФЗ «О противодействии терроризму», куда было добавлено указание о применении антитеррористических мер и, по сути, «режима КТО» в российском секторе Каспия. Все это де-факто легитимизирует действия силовых структур применительно к объектам ТЭК в этой акватории. И прежде всего, речь идет о подразделениях Росгвардии», - отметила эксперт.

Финансовый вопрос

В России расходы на безопасность и антитеррористическую защищенность объектов ТЭК возлагаются на их владельцев. Так, компания «ЛУКОЙЛ», которая является главным пользователем недр в указанном регионе – она эксплуатирует крупные месторождения имени В. Филановского и имени Ю.Корчагина, оплачивает закупку систем мониторинга, радиолокационного оборудования, комплексов РЭБ и услуги лицензированной охраны. При этом Минобороны и ФСБ России не финансируют закупку оборудования для коммерческих вышек напрямую. Однако они обеспечивают глобальное прикрытие региона силами Каспийской флотилии, координируют действия защитных служб и делятся оперативными разведданными о возможных угрозах.

«Понятно, что когда мы говорим о нефтегазовых объектах на Каспии, то мы подразумеваем инфраструктуру «Лукойла». И также понятно, что речь идет о несколько более серьезных мерах защиты, чем закупка ограниченного числа антидроновых ружей. Для эффективного и комплексного отражения угроз требуются и продвинутые средства РЭБ, и даже, вероятно, малокалиберные зенитные установки и иные средства перехвата. Сама охрана объектов должна быть круглосуточной и предполагающей серьезную подготовку штата. Принятый в мае закон прямого выделения бюджетных средств на все эти цели не предполагает, то есть все расходы на оснащение и содержание охраны ложатся на владельца объекта — в нашем случае на «Лукойл». Государство, по сути, лишь предоставляет разрешение на применение оружия и может оказывать содействие через силовые структуры и Минобороны в части предоставления разведданных об угрозах. И с учетом колоссальных финансовых потерь «Лукойла» от санкций и списания активов обеспечение полноценной охраны своих объектов в одиночку видится для компании неподъемной задачей», - пояснила Анастасия Гафарова.

По мнению политолога, более вероятно, что руководство «Лукойла» будет искать некую форму частно-государственного партнерства с привлечением сил Росгвардии. Госпомощь вполне может быть обменяна на встречное обязательство нефтегазовой компании, вроде доппоставок нефтепродуктов для нужд армии по фиксированным ценам или ускоренное финансирование социальных проектов в регионах присутствия. «И конечно, надо понимать, что государство заинтересовано в такой кооперации. Любой инцидент в замкнутом Каспийском море, например, связанный с разливом нефти, несет колоссальные имиджевые риски для всего российского государства», - подчеркнула политолог.

Побочные эффекты

Не создадут ли новые жесткие правила критических препятствий для мирных граждан и рыболовецких судов? Есть ли риски для экологии с учетом того, что Каспийское море является хрупкой экосистемой, и любой крупный разлив нефти в результате атаки БПЛА может обернуться региональной экологической катастрофой.

«У закона может появиться много «побочных эффектов», требующих принятия подзаконных актов. Например, не очень понятно, как новые правила отразятся на рыболовном хозяйстве на Каспии. Введение 500-метровых зон безопасности неизбежно создаст напряженность с гражданскими судами и рыбаками. Сейчас закон обязывает публиковать координаты зон безопасности в так называемых «Извещениях мореплавателям» — это стандартная мировая практика для обозначения опасных районов. Однако какой-нибудь рыболовный траулер или небольшое судно может случайно или вынужденно, допустим, в шторм, оказаться в запретной зоне, а охрана платформы едва ли будет долго разбираться и, согласно закону, имеет право применить силу против «надводного аппарата»», - отметила Анастасия Гафарова.

В целом, по задумке авторов, новый закон призван установить понятный баланс между экономической деятельностью и безопасностью в Каспийском регионе: охранные структуры получат право для мгновенного реагирования, финансовая нагрузка перекладывается на недропользователей и защищает хрупкую экологию закрытого моря, не создавая при этом барьеров для законного гражданского судоходства. В то же время принципиально ничего нового принятые поправки не предполагают. Общие механизмы уже отработаны в Крыму, а под Каспий эти механизмы в силу роста напряжения там подводятся уже в силу необходимости.

«В ближайшей перспективе будут решаться сугубо практические вопросы - как ЧОПы и спецслужбы будут привлечены к работе, как будет проводиться оснащение объектов. Однако нельзя исключать того, что в будущем неизбежная милитаризация региона и растущие риски серьезных провокаций добавят России напряжения в отношениях с соседями», - отметила политолог. Таким образом, цена безопасности на Каспии может оказаться гораздо выше, чем просто расходы на охрану.

На фоне обмеления Каспийского моря наблюдается быстрый прирост береговой линии. Она стремительно отступает, обнажая сотни метров нового сухопутного пространства. Буквально на глазах растут новые острова, происходит перераспределение водных масс. Падение уровня моря приобретает устойчивый и выраженный характер. Изменения в том числе замечают местные жители. Теперь это повод для беспокойства и тема для споров в экспертном сообществе.

Еще в декабре 2024 года президент России Владимир Путин поручил разработать программу по предотвращению обмеления, назвав эту проблему серьезной. А в прошлом году забили тревогу лидеры Азербайджана и Казахстана – президенты публично заявили о рисках экологической катастрофы из-за обмеления Каспия и истощения водных ресурсов бассейна Аральского моря. По их мнению, ситуация достигла критической отметки и требует срочных мер - при ухудшении ситуации и дефиците воды регион столкнется с необратимыми климатическими изменениями. Руководители республик призвали все прикаспийские и центральноазиатские страны объединить усилия для мониторинга водных систем и разработки долгосрочных программ по сохранению биоразнообразия региона.

Что же на самом деле происходит с водоемом, нужно ли готовиться к экологической катастрофе, или море проживает очередной природный цикл?

Эффект «мелкой тарелки»

Ключевой триггер для паники - это аномально быстрый прирост береговой линии, но важно не путать скорость отступления воды со скоростью падения ее уровня. Так, появление новых участков суши зачастую является следствием снижения уровня воды в результате уникальной формы дна Каспия, пояснил в беседе с редакцией «Каспий Сегодня» главный научный сотрудник, заведующий лабораторией Института водных проблем РАН, доктор технических наук Михаил Болгов. При этом в особой уязвимости находится Северный Каспий, чаша которого пологая и мелководная, поэтому даже падение уровня воды всего на несколько сантиметров приводит к тому, что море отступает на сотни метров, обнажая огромные зоны.

Климат против человека

Как правило, одной из причин обмеления Каспия называют антропогенную нагрузку. В обществе считают, что всему виной плотины, водохранилища и предприятия на главных водных артериях, Волге и Урале. Специалисты согласны с доводом о негативном влиянии человека, однако подчеркивают, что главным образом Каспий мелеет из-за климатических факторов. Так, глобальное потепление повышает температуру воздуха в регионе, испарение с поверхности моря увеличивается, а количество осадков падает. В итоге море теряет больше воды, чем получает. В последнее время в медиа стали популярны апокалиптические сценарии, предрекающие Северному Каспию полное высыхание к середине века. Но ученые эти заявления опровергают, хотя и не могут с точностью определить, когда именно падение уровня воды остановится – уж слишком много переменных в климатических моделях. Правда, по заверениям исследователей, полного высыхания моря, вероятно, не предвидится в ближайшие 25 лет.

«Каспий мелеет в основном из-за климатических причин, в том числе и из за глобального потепления. Когда остановится отступление воды - неизвестно науке, но в этом году оно точно замедлится, так как год должен быть многоводным», - уверен Болгов. По его словам, уровень моря подвержен циклам. Эксперт признал, что с конца 2000-х годов идет сильное падение уровня, а к середине 2024 года он опустился до 28,85 м, вплотную приблизившись к критическому пределу.

«Однако вряд ли море высохнет к 2050-му году. Уровень должен стабилизироваться в ближайшее десятилетие», - заверил специалист. При этом ученый подчеркнул, что точный календарный прогноз на долгий срок невозможен из-за климатической изменчивости и антропогенных факторов. Единственный научный способ оценки будущего Каспия - это вероятностное моделирование, которое необходимо для предотвращения экологических и экономических катастроф в регионе на фоне продолжающегося обмеления.

Под ударом все: последствия для экономики и природы

И хотя сценарий полного высыхания экспертами отвергается, все же текущее обмеление - это серьезный вызов. Удар наносится комплексно, и выделить одну, наиболее пострадавшую сферу невозможно, уверен Болгов. Так, из-за падения глубин суда не могут подходить к причалам с полной загрузкой, и приходится тратить огромные средства на постоянное углубление дна каналов. Кроме того, под ударом оказывается экосистема - разрушаются привычные нерестилища рыб, страдает кормовая база, что ставит под угрозу исчезновения каспийских тюленей.

Однако есть ли инженерные проекты, которые могли бы вернуть воду в Каспий? Ответ эксперта реалистичен и суров – нет. Пока человечество не обладает техническими возможностями и инженерными решениями, чтобы искусственно управлять уровнем гигантского водоема. Компенсировать глобальные климатические изменения не способны никакие дамбы или переброски рек. Выход один - адаптировать экономику и портовую инфраструктуру Каспийского региона под новые реалии природы.